Они шли по лесу неспешным шагом и через некоторое время оказались во дворе её дома. Дом стоял на опушке, окружённой со всех сторон лесом. Он был очень старый. Деревянные стены почернели от времени. Перед домом был палисадник, где росли всевозможные чудесные цветы и фруктовые деревья. Было видно, что за ними ухаживают умелые руки.Старушка отворила дверь, и старые петли, на которых она держалась, запели сочинённую ими мелодию. Под это «пение» Ганс вошёл в дом следом за его хозяйкой. Старушка привычными движениями растопила очаг и поставила тарелки на большой дубовый стол. Затем она принесла чистое полотенце и велела Гансу помыться. Она проводила его к рукомойнику и дала кусок белого пахучего мыла, который он взял в свои испачканные руки с особой осторожностью, как будто боялся его замарать. Старушка только усмехнулась про себя. Она оставила Ганса, а сама пошла заниматься ужином.Через полчаса умытый и причёсанный Ганс сидел за столом в чистой рубахе, которую старушка достала из шкафа и велела ему надеть, а его грязную она отнесла на кухню и замочила в корыте.Ганс уплетал за обе щёки вкусный ужин, приготовленный доброй женщиной, а она сидела напротив и с улыбкой смотрела, как он с жадностью расправляется с мясом и картошкой, время от времени запивая молоком из горшка.Наконец он наелся, откинулся на высокую резную спинку стула и облегчённо выдохнул.- Спасибо, фрау Марта. Всё очень вкусно. Вы замечательно готовите, прямо как моя матушка, – он вдруг погрустнел. – Правда, в последнее время готовить ей не приходится. Не из чего. Я так виноват перед ней, фрау Марта, так виноват… Ума не приложу, как и где найти работу. Я ведь не лентяй, не думайте. Я так стараюсь выбраться из нищеты, в которой мы просто увязли, как в болоте, – он посмотрел на старушку глазами, полными отчаяние. – Что делать? Может быть, вы, добрая фрау Марта, научите меня, бестолкового?– Ну, вот что, – произнесла та и поднялась из-за стола. Ганс тоже встал.– Сейчас я пойду и постираю твою рубаху, а ты возьмёшь в сарае топор и наколешь мне дров.